EmperorJoker

19 – Dead Before Dawn / “Мертв перед рассветом” (31.07.26). Сценарист Грег Ракка. Режиссер Кристофер Беркли.
Роли озвучивают:
Бэтмен – Хэмиш Линклейтер
Альфред Пенниворт – Джейсон Уоткинс
комиссар Гордон – Эрик Морган Стюарт
Барбара Гордон – Кристал Джой Браун
Рене Монтоя – Мишель С. Бонилла
Буллок – Джон Ди Маджио
Фласс – Гари Энтони Уильямс
Джокер – Мэтью Нидхэм
Хэтти Тетч – Лорейн Ньюмен
мэр Джессоп – Уильям Сэлиерс

Убив Хэтти Тетч и ее команду в прямом эфире, странный белокожий человек обещает прикончить мэра Джессопа в полночь и расправиться со всеми остальными готэмцами до рассвета. Бэтмен и комиссар Гордон изо всех сил стараются уберечь мэра, однако тот больше доверяет Флассу, которому поручает свою защиту…

Джокер: Никто не сможет защитить вас, никто из вас не в безопасности. Все вы умрете перед рассветом.

У автора этих строк имеется давняя мечта – увидеть экранизацию Джокеровского дебюта из “Бэтмена. № 1”, черно-белую, снятую в 1940-х, в полном нуаре, в духе старых лент о Дике Трэйси. Понятно, что мечта эта несбыточная, однако после появления “Небесного капитана и мира будущего”, “Города грехов” и особенно “Странных дней” она уже не казалась совсем безнадежной. Dead Before Dawn – анимационная ретро-стилизация, являющаяся пока что максимальным приближением к реализации этой мечты, и вряд ли появится что-либо более близкое, хотя…
В предложенной здесь уникальной и очень специфической инкарнации Клоуна – Принца Преступного Мира все подчинено установлению и дальнейшему углублению ее связей даже не с самим нуаром, а с его корнями – немецким экспрессионизмом 1920-х. Джеймс Такер так объясняет свой подход: “Имелся в виду в основном немецкий экспрессионизм как движение в кино. В первую очередь актер Конрад Фейдт, игравший в “Человеке, который смеется”, но также бывший в “Кабинете доктора Калигари”. Мы хотели, чтобы наш Джокер звучал “континентально” или “интернационально”. Идея в сценарной комнате была такова, что этот Джокер побывал повсюду; он был в Европе, где творил разрушения. Он был буквально дикой картой. Мы думали обо всех вещах, создавших “черный фильм”. Такер вспоминает и о том, что в немых картинах у актеров часто была очень бледная кожа, что навевало жуть: “Это привело нас к переосмыслению Джокера как персонажа, который в основном пришел из немых фильмов, из немецкого экспрессионизма. И это формирует его стоицизм и его холодность, потому что он холодный персонаж в этой интерпретации”. Можно вспомнить и графический роман “Бэтмен: Носферату”, где тамошняя версия шута-маньяка была аналогом сомнамбулы Чезаре из “Кабинета доктора Калигари”. Однако Джокер “Крестоносца” – нечто намного большее: комбинация Калигари и Чезаре (или, если взять другие шедевры того же направления, Мабузе и Носферату), манипулятор-кукловод и монстр-убийца в одном лице, и, в отличие от Гуинплена, он не улыбается. И не смеется.

В Dead Before Dawn изъянов в этой версии Джокера нет – все до последней детали работает на центральную идею образа: смеющаяся до смерти телеведущая (подобным образом начинал знакомиться с широкой аудиторией безумный шутник Николсона), расправа над ее студийной командой – бессмысленно жестокая даже по готэмским меркам, небрежность, с которой белокожий душегуб роняет улыбающийся труп Хэтти, выстрел в камеру и тот факт, что на протяжении всего эпизода глаза злодея скрыты под шляпой. Тем не менее, хоть многое роднит эту инкарнацию с самой первой, из “Бэтмена. № 1”, есть существенные отличия.
В комиксе присутствовал элемент артистизма, в последующие годы ставший в персонаже ведущим: он громко заявлял о себе по радио, назывался Джокером и объявлял о своих намерениях с агрессивным азартом. В Dead Before Dawn вмешивающийся в телетрансляцию незваный гость (лишь комиссар один раз случайно называет его Джокером) произносит угрозы подчеркнуто спокойно, без эмоций, с леденящей душу монотонностью. “Есть такой сорт маниакальной энергии, который просто выползает во время записи, и режиссер озвучивания и продюсеры очень хорошо меня сдерживали, — вспоминает Мэтью Нидхэм. — Они говорили: “Нет, нет, нет – легче, легче, легче. Мы хотим тише, мягче”. В результате основным источником вдохновения для актера стал Тони Бекли в триллере “Когда звонит незнакомец” (1979) Фреда Уолтона: “Он об этой женщине, которая получает действительно угрожающие телефонные звонки от этого по-настоящему тихого, мягко говорящего незнакомца. Меня всегда поражало, насколько страшен он был и насколько беспокойным и пугающим тихий голос может быть, больше, чем громкий”. В плане эмоционального минимализма такой Джокер идеально подошел столь же холодному Темному Рыцарю “Крестоносца”. “Когда я впервые увидел Джокера и услышал исполнение Мэтью, я подумал: “О, теперь я дополнен”, — признается Хэмиш Линклейтер. — Я не представлял себе, как это должно быть, и это превзошло мои ожидания”. Нидхэм рассказывает, что во время записи представлял, как ему отвечает Бэтмен Линклейтера, и это упрощало его задачу.

Другое важное отличие – мотивация. В этом плане клоун-убийца “Бэтмена. № 1” – дитя своего относительно простого времени, когда зло занималось преимущественно личным обогащением: вор драгоценностей, оставляющий улыбающиеся трупы их владельцев в качестве дополнительного элемента устрашения. Разумеется, в современном мире злодей высокого полета столь малым довольствоваться не может, поэтому на повестке дня урбанистический терроризм и массовые убийства. Однако нюанс в том, что и у Джокера “Темного Рыцаря” (в значительной степени вдохновленного “Бэтменом. № 1”, но не только), и у Джеремии Валеска сериала “Готэм” (с которым вариант “Крестоносца” сближает и методичность планирования, и монотонность речи) есть четкие цели и продуманная идеология, которую они любят подробно излагать. Джокер “Крестоносца в плаще” максимально энигматичен: из мотивации пока что очевидно лишь высокомерное презрение к простым людям, которых он сравнивает с насекомыми, а цель есть не иначе как тотальное уничтожение всех жителей Готэма. И этой цели он подчиняет абсолютно все, не делая ни единого лишнего движения: и убийства в телестудии, и уловка с двойником (напоминание об “Убийственной шутке”), и ликвидация людей Риддлера (очень недолго они послужили новому хозяину, что было предсказуемо) – всего лишь шаги к следующей стадии жутчайшего замысла. Как и анонсированное убийство мэра: как и в первоисточнике, негодяй вводит яд жертве заранее и далее просто тихо наслаждается лишенной какого-либо смысла суетой защитников закона, сравнивая неотвратимость своего зла с мокротой воды. Отдельная жемчужина – первая, очень краткая встреча архи-врагов: белокожий с пренебрежительной легкостью сметает преграду на своем пути выстрелом из обреза, от которого героя спасает лишь предусмотрительно надетый бронежилет.
“В этой итерации великолепно то, что это полный уход от Джокера, которого, как вы думаете, вы знали ранее, — считает Нидхэм. — Он очень серьезен. Он не забавен. Он очень холодный, спокойный, собранный и угрожающий. И он настолько чертовски злой”.

Может удивить, сколь мало на самом деле экранного времени уделено Клоуну – Принцу Преступного Мира в его первом сольном эпизоде (и уже одной из лучших анимационных историй о Джокере всех времен), но это потому, что мультфильм построен не как краткая, максимально сконденсированная комиксовая история 1940-х, а как современный триллер с ансамблем уже знакомых зрителю персонажей, вдобавок служащий первой частью своеобразного итога двух сезонов. Мотив союза четверых (Бэтмен, оба Гордона, Монтоя), в последний раз прозвучавший в полную силу, как ни странно, сезон назад, в Savage Night, Фласс, окончательно распрощавшийся с Буллоком и до последнего пытающийся вести собственную игру (также изо всех сил старающийся поквитаться с ненавистной Летучей Мышью), атмосфера жути и почти паники, в которую город погружается сразу после угрозы белокожей смерти, – все это, убедительно и психологически точно прописанное Грегом Ракка, делает серию наиболее сильной из всего предложенного “Крестоносцем” до сих пор. Не говоря уж об уровне нагнетания напряжения: первые минуты эпизода – чистейшее совершенство, и переход к стадии с зашевелившимися хохочущими трупами радует чистейшим хоррором и обещает многое.
Особенности. Конечные титры поданы на фоне студийного павильона Хэтти.
Дополнительные плюсы. Музыка, с которой начинается телевыступление Джокера. Альфред, подмечающий белизну кожи странного преступника. Бумажная папка по Флассу – да, тогда обходились без компьютеров.
Релизы: пока нет.

Вадим Григорьев.