EmperorJoker

Джокер: Медовый месяц закончен?

СПОЙЛЕР АЛЕРТ! Здесь одни сплошные спойлеры, так что перед прочтением желательно посмотреть фильм.

Пять лет назад “Джокер” Тодда Филлипса стал сенсацией, сорвав банк в прокате, поразив весь мир мощнейшей актерской работой Хоакина Феникса и, как казалось в тот момент, наметив новое перспективное направление для заглавного персонажа, а также для жанра кинокомикса в целом, вроде бы зашедшего к тому времени в тупик. Уже понятно, что большинство прогнозов были излишне оптимистичными: DC из ямы так и не выбралась (не считая проверенной карты в лице Бэтмена), Marvel туда же уверенно ныряет по целому ряду причин, а авторский кинокомикс остался исключительно редким явлением, доверие к которому к тому же подорвали все те же Филлипс и Феникс. Им предоставили огромный бюджет и полную творческую свободу для создания сиквела их хита, названного “Джокер: Безумие на двоих” (Joker: Folie à Deux – от французского термина, означающего редкое нарушение психики, когда у двух или больше людей одинаковый бред; его ввели в XIX веке психиатры Шарль Ласег и Жюль Фальре). На выходе же обнаружилось произведение, которое встретили в штыки очень многие, в том числе те, кому понравилась первая картина. Его называют главным разочарованием года.
Еще в августе 2019 г. Филлипс говорил, что подумает о продолжении, если “Джокер” будет успешен в прокате и если Феникс будет заинтересован. Однако по-настоящему “Безумие на двоих” началось со сна – сна актера о его персонаже. Незадолго до конца съемок Хоакин признался режиссеру, что видел во сне Артура в гриме, на сцене, шутящего – и поющего. Вдвоем они стали прикидывать, что можно сделать с идеей спектакля о Флеке. “Когда мы начали по-настоящему думать об этом, мы осознали, что понадобится четыре года, чтобы устроить подобное, — вспоминает Филлипс. — И действительно ли Хоакин собирается отдать шесть месяцев своей жизни, чтобы делать это каждую ночь на сцене? Затем мы подумали сделать это в Карлайле как своего рода более скромную вещь. Но COVID ударил”.
Тем не менее, режиссер и актер от идеи не отказались, решив сделать фильм-мюзикл. Продюсерами стали Филлипс, Эмма Тиллингер Коскофф и Джозеф Гарнер. Они понимали, что задуманное будет еще дальше от предпочтений любителей кинокомиксов, чем первый “Джокер”, но считали, что публика подустала от римейков и ребутов. Вот что постановщик говорил о своих источниках вдохновения: “Величайшим влиянием на часть первую было время, когда фильмы были созданы. Да, ясно, что есть картины, созданные Мартином Скорсезе, – “Таксист”, “Король комедии”, – которые четко проявляются в ДНК первого фильма. Но это действительно 70-е в целом, кинематограф 70-х, есть много “Телесети” в нем. У меня на уме был “Серпико”. Есть “Собачий полдень” в нем. Все эти фильмы, которые я любил, когда рос, нашли свой путь в него.
А в этом, опять же, это не специфический фильм, но это другое время, и он заставляет вспомнить много старых голливудских мюзиклов в эти фантазийные моменты. И он также продолжает кинематографический язык первого фильма”. В сиквеле создатели отдали дань в первую очередь мюзиклам “золотого века”, с участием Фреда Астера и Джинджер Роджерс, Джуди Гарланд и Фрэнка Синатры.
К одной идее быстро присоединилась другая: Феникс представил себе, как его герой танцует безумное танго с женским вариантом Джокера, что навело Филлипса и его соавтора Скотта Силвера на мысль ввести во вселенную Артура Флека популярнейшую Харли Квинн, пригласив на роль Ли (так ее зовут в этом мире) знаменитую певицу и актрису Стефани Джоанн Анджелину Джерманотта, более известную как Леди Гага (“Звезда родилась”, “Город грехов-2”). По словам режиссера, такой выбор имел последствия: “Когда мы делали первого “Джокера”, никто не знал, какого черта мы делаем. Это все было ниже радара. Внезапно, особенно после того, как вы приглашаете Леди Гагу, вы под микроскопом”.
Гага описывала новую работу как непохожую ни на что из того, за что она бралась ранее: “Я тренированная певица, правильно? Так что даже мое дыхание отличалось, когда я пела как Ли. Когда я дышу, напевая на сцене, у меня есть этот очень контролируемый способ обеспечить, чтобы я была на высоте, и он поддерживает правильные ритм и количество времени, но Ли совсем не знает, как делать что-либо из этого. Так что это как удалить техничность всей вещи, удалить мою просчитанную арт-форму из нее целиком и полностью быть внутри того, кто она есть”. 27 сентября 2024 г. певица выпустила альбом к фильму – “Harlequin”.
Съемки сиквела начались 10 декабря 2022 г. Роль “Аркэма” исполнила заброшенная изоляционная больница округа Эссекс в Бельвилле (штат Нью-Джерси). Экстерьеры снимали в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе в марте 2023 г. Над сценами с Гагой и толпой статистов работали рядом с окружным судом Нью-Йорка, из-за чего некоторые люди подумали, что это арест Дональда Трампа. В апреле снимали на ставшей знаменитой после первой ленты “лестнице Джокера” – лестнице на Западной 167-й улице в Бронксе. 5 апреля 2023 г. съемки были официально завершены. Фильм был полностью снят цифровыми камерами, сертифицированными IMAX. “Безумие” получилось значительно дороже предшественника, хотя постановщик называет слухи о том, что бюджет дорос до 200 млн. долларов, смехотворными и вообще не понимает, почему людей это интересует. Визуальные эффекты для ленты создала студия Industrial Light & Magic.
Фильм определенно ждали с нетерпением: первый тизер-трейлер, выпущенный 10 апреля 2024 г., произвел впечатление своими темнотой, мрачностью и тем, что Квинн подана как “безумная муза” Флека. За 24 часа он заработал 167 миллионов просмотров, обогнав первый трейлер “Барби” и став для “Уорнер Бразерс” величайшей премьерой трейлера всех времен. При этом создатели не скрывали тот факт, что подготовили не совсем то, что зрители могут ждать. “Мы не хотели просто продолжать первый фильм, вроде как он теперь Джокер, так что теперь мы увидим, как он грабит банки. Ничего такого не будет”, — уверял главный исполнитель.
“Я думаю, что в первом фильме он действительно отчаянно хотел быть услышанным, и у него была эта неправильная идея об услышанном, — считает Феникс. — Думаю, первоначально он просто хотел быть услышанным социальным работником, и затем в какой-то момент смысл этого перекрутился, и он захотел массового признания. Это в некотором смысле последствие, идея о знаменитости и о том, что ты делаешь, когда создаешь образ этого персонажа и должен соответствовать ему”.
Одна из центральных тем картины – разрыв между личностью и символом – подается уже в самом начале, в анимационном прологе в стиле “Луни Тунс”, созданном автором “Трио из Бельвилля” Сильвеном Шоме. Символ или тень отделяется от человека и живет своей жизнью, в то время как брошенному хозяину достаются все шишки. Так и Джокер – процветает как символ свободы, кормящийся обожанием многочисленных фанатов, а вот жизнь Артура Флека крайне не весела и безрадостна. Он почти не улыбается и почти не разговаривает, не смеется. Его по-прежнему бьют. Не совсем понятно, как это удалось актеру, но во втором фильме его герой кажется еще худее и хрупче, чем в первом, и он сам это знает. “Это не CG, это просто его тело, — уверяет Филлипс. — Мы говорили о том, чтобы он не терял вес снова. Потому что я не хотел, чтобы он был не здоров, если честно. Но он просто думал: “Нет, Артур должен выглядеть определенным образом”. Это было действительно важно для него”.

Настроение фильм задает без промедлений с самого старта. Под опять уныло-безнадежную музыку Хильдур Гуднадоттир идут удручающе долгие планы ежедневного механического “аркэмского” хождения по мукам героя с его болезненно неровными плечами и торчащими лопатками: утренние приветствия охранников, не забывающих поинтересоваться у звезды, есть ли для них шутка, бритье, прогулки под дождем. У Артура хороший адвокат – Мэрианн Стюарт в исполнении всегда убедительной “оскаровской” номинантки Кэтрин Кинер (“Быть Джоном Малковичем”, “Капоте”, “В диких условиях”); не до конца понятно, действительно ли она сочувствует клиенту или просто добросовестно делает свою работу, но в любом случае у нее есть четкий план его защиты: с помощью ряда удачных психиатрических экспертиз убедить присяжных, что пять убийств (о шестом никто не знает – пока что) совершил не Флек, а Джокер, другая независимая личность, таящаяся в его теле. Артур как бы и не против этого, но нельзя сказать, что он активно помогает защитнице. Ему по большому счету все равно (покурил сигаретку – значит, день удался), по крайней мере до тех пор, пока он не встречает ЕЕ. Худощавый мученик видит симпатичную блондинку, когда она пытается петь в местном так сказать хоре. Она приветствует Флека его типичным жестом стреляющего пальца, и сразу становится ясно, что происходит нечто важное: хоть актеры ничего особенного не делают, их первая экранная встреча высекает яркую искру.
Поисследовав предыдущие инкарнации Харли, Гага решила их в основном игнорировать, даже не сочла нужным для фильма фирменный акцент: “Я очень хорошо ознакомилась с ней и также пыталась увериться в том, что даже когда я отбираю вещи, правдивые для этой части ее характера, я буду также действительно сфокусирована на этой истории, любовной истории между этими двумя, и позволю ей быть уникальной, многое в себя вобравшей, но также отличающейся и редкой историей”.
На следующий день герои снова встречаются: Артура (как образцового заключенного) приводит в хор охранник Джеки Салливан, сыгранный талантливейшим Бренданом Глисоном (“Троя”, “Банши Инишерина”, “Однажды в Ирландии”). Актер охотно согласился поработать с Фениксом, чье исполнение в “Джокере” назвал “незабываемым”, и с Гагой, однако признал, что побаивается того, что ему придется делать по роли. Забавно, но факт: в “Безумии” Салливан получился в какой-то степени большим Джокером, чем Артур Флек. Он всегда в хорошем настроении, а если вдруг нет, то окружающие быстро это чувствуют. У Джеки есть жестокое чувство юмора, явная склонность к насилию (которой у главного героя в этом фильме не наблюдается вовсе) и, главное, хищная непредсказуемость натуры: он может казаться добряком, особенно когда Артур радует его шуткой, однако стоит остряку сделать непозволительно фамильярное движение, как отношение стража мгновенно меняется, и предугадать, как далеко способен зайти этот человек, не так просто.
Но пока что Салливан в настроении и даже может сам немного спеть. Главное то, что Флек и Ли (так ему представляется новая знакомая) получают возможность впервые поговорить. Она сразу высказывает ему свое восхищение его подвигами и мировоззрением (20 раз посмотрела фильм о нем), рассказывает о том, что жила в том же районе, что у них похожие несчастливые судьбы, – в общем, выдает историю слишком хорошую, чтобы быть правдой. Впрочем, звучит блондинка достаточно искренно, и Артур легко покупается, признаваясь ей в убийстве матери. Его жизнь сразу становится веселее, в ней появляется смысл: он больше не одинок. Он опять улыбается и даже шутит, а у себя в воображении танцует и поет “For Once in My Life” Рона Миллера и Орландо Мардена.
“Большинство музыки в фильме – это на самом деле просто диалоги, — поясняет Филлипс. — Это просто у Артура нет слов, чтобы сказать то, что он хочет сказать, так что он вместо этого их поет”.

Артур и Ли, сидя рядышком, смотрят кино вместе с остальными пациентами, пока она не устраивает небольшой пожар, позволяющий им сбежать. Красивый первый поцелуй на фоне разгорающегося огня, за ним второй и бодро исполненная блондинкой “If My Friends Could See Me Now” Сая Коулмана и Дороти Филдс – сразу видно, что музыкальные вкусы новоявленных влюбленных несколько разнятся (он предпочитает романтические баллады, ей больше по душе песни о силе). Пусть это вовсе не настоящий побег (убегает парочка очень недалеко и ненадолго), все равно кажется, что это начало чего-то многообещающего. Увы, в данном случае начало – оно же и конец: если зритель ждет что-либо хоть отдаленно напоминающее легендарные развеселые эскапады Джокера и Харли, то это вот оно только что и было.
По крайней мере, в реальности: в фантазиях заброшенного на две недели в “дыру” Флека он в облике клоуна-анархиста красиво танцует с любимой под бледной луной на крыше на фоне отеля “Аркэм”. В принципе, все музыкальные номера “Безумия” делятся на эти две категории: одни хотя бы частично привязаны к реальности, окружению и остальным персонажам, другие – полностью плоды воображения Артура, оторванные от чего-либо. В первом случае исполнение подчеркнуто любительское (постановщику требовался более сырой, нестабильный звук, колеблющийся от эйфории до отчаяния, даже иногда фальшивый, нечто “раздражающее, но честное”), во втором оно старательное, ближе к профессиональному.
“Мы спрашивали себя, что должно быть правдивым для двух людей, чтобы просто перейти на песню посередине разговора? – рассказывает Гага. – Откуда приходит музыка, когда никто не может слышать ее, кроме персонажей? Ни Артур, ни Ли не являются профессиональными певцами, и они не должны звучать, как таковые”. Феникс подпевает: “Для меня было важно то, что мы никогда не исполняли песни так, как это типично делается в мюзикле. Мы не хотели вибрато и идеальных нот”.
Во многих мюзиклах актеры поют под заранее записанную музыку. В “Безумии” Феникс и Гага все исполняли живьем, а аккомпанировал им не влезающий в кадр пианист, старающийся следовать за любым установленным ими темпом. Потом в монтажной Филлипс пытался синхронизировать радикально отличающиеся дубли в единое целое – процесс, который он называет кошмаром: “В особенности для Хоакина, так много значило ощущение момента, когда делаешь это. Ты не можешь решить это в звуковой студии за три недели до того, как будешь снимать это”.

Имеет смысл то, что единственный – и краткий – интим между героями происходит под все ту же мрачную музыку Гуднадоттир: он реален (по словам Ли, ее пустил в камеру охранник), ничуть не эстетизирован и малоромантичен. Важно и то, что отдается блондинка только после того, как наносит на лицо с трудом двигающегося (из-за неласкового обращения охранников) Флека его Джокеровский грим. Естественно, данное событие еще сильнее вдохновляет Артура, который к тому же больше не принимает лекарства. Во время интервью популярному тележурналисту Пэдди Майерсу (Стив Куган) он поначалу следует советам Мэрианн, говорит о затмениях и потере памяти, однако в итоге, не выдержав напора собеседника, переходит на агрессивный тон и поет “Bewitched” Ричарда Роджерса и Лоренца Харта, портя все дело.
На суде Флек тоже поначалу пребывает в хорошем настроении, улыбается и приветствует своих фанатов, однако вскоре адвокат доносит до него правду: Ли, она же Харлин Квинзель, наврала ему про свое прошлое, она из зажиточной семьи, ранее изучала психиатрию и вообще присутствовала в психушке добровольно. Он буквально трактует это как ее выстрел в него – в очередном фантазийном музыкальном номере (“To Love Somebody” Барри и Робина Гибба). Впрочем, Артур на крючке уже в такой степени, что даже это не имеет принципиального значения, особенно после того, как Ли заявляет, что беременна: он подпевает ей и возвращается к медитативным движениям из первой ленты.

Кроме Джокера и Харли, на экране появляется еще лишь одно знакомое лицо из готэмского мифа, и это тоже представитель “галереи бестий” (так сказать…) – помощник окружного прокурора Харви Дент. Забавное совпадение в том, что он получился почти живой копией Дента из нового мультсериала “Крестоносец в плаще”: в обоих случаях это нахальный красавчик, самовлюбленный баловень судьбы, может, и не окончательно коррумпированный, но ставящий карьеру и личное преуспевание на первое место, а правосудие – на второе или же десятое. Британец Гарри Лоути (“Индустрия”, “Всевидящее око”) присоединился к актерскому ансамблю в октябре 2022 г. Он записал для Филлипса разговор с другом и даже не рассчитывал получить роль, о которой ничего не знал. Через пару недель режиссер позвонил ему и предложил сыграть Харви. Готовясь к роли, актер специально не пересматривал фильмы с предыдущими экранными Дентами. Вместо этого он изобрел собственную предысторию персонажа, ориентируясь на идею Филлипса о том, что для Харви Флек – это приз, шанс на славу, и он готов любой ценой добиваться смертной казни. В “Безумии” Дент олицетворяет самодовольное равнодушное общество в той же степени, в какой это делал Томас Уэйн в “Джокере”. И, как и Томас, он получает “что заслужил”, причем тоже четко по канону: когда зритель видит юриста в последний раз, половина его лица чудовищно изуродована взрывом. Только не надо думать, что теперь Филлипс снимет третью часть – с Харли и Двуликим (постановщик отрицает, что собирается еще делать DC-фильмы). Хотя…
Учитывая долгую и сложную историю отношений между Джокером и Харви в комиксах и за их пределами, можно было рассчитывать на то, что “Безумие” предложит что-нибудь интересное в этом плане (в конце концов, общие экранные секунды Артура и Брюса Уэйна в первой картине были воистину бриллиантовыми), однако этого нет, как нет и вообще какого-либо общения между персонажами в кадре. Еще одна упущенная возможность.
Точно так же, как первый “Джокер” отважно двигался вперед, прочь от предыдущих экранных и комиксовых инкарнаций, так второй смертельно боится покинуть удачно найденную и освоенную территорию, особенно во второй половине, когда вспоминаются уже известные публике события, а на экран один за другим возвращаются уже знакомые персонажи. Первый оставлял зрителей с не отвеченными интересными вопросами, например: что же из показанного было реальностью, а что фантазиями Артура? Второй отвечает на них с прямолинейностью буквально разжеванного анекдота (и Филлипс подтверждает, что это сделано преднамеренно): все было реальностью, кроме изобретенного Флеком романа с Софи. Да, он действительно убил всех этих людей и теперь будет за это отвечать.

Страницы: 1 2